Няня всея Руси

Я погрузился в новую для себя суету. Когда концерты и поездки становятся своего рода рутиной, то начинаешь понимать, что в своей не совсем обычной деятельности мало отличаешься от обывателей, которым искусство мало интересно.

Иногда дети спрашивают: "А вы хиппи?" Судят по внешности. Нет, вполне себе человек занятой и запаренный, вечно на телефоне, у которого расписание на две недели и билеты куплены. Иногда раздражённый и злой, когда результаты ниже ожидаемых (они почти всегда ниже).

Я никак не могу себе позволить беззаботную жизнь хиппи - даже если максимально снизить свои базовые потребности, остаются потребности творческой реализации, которые никогда не могут быть удовлетворены в принципе (в последнее время только растут). Этот вечный голод в постоянном конфликте с суетой, которую не терпит служенье муз, толкает к постоянной деятельности и вынуждает следовать такому образу жизни, когда приходится лишать себя многого из того, от чего простой человек не стал бы отказываться.

Вещизм идёт к чёрту - он просто непозволителен. Исключено всякое лёгкое времяпровождение. За расслабление корю себя. Постоянная мобилизация. Во всём этом общего с хиппи - только отсутствие тяги к вещизму. В остальном в периоды гастролей и подготовки к ним приходится испытывать много напряжения морального и физического, присущего людям, у которых только работа и дом. Жить и не париться - не про автора этих строк. Иначе бы совесть не позволила. Тут приходится быть изобретательным, чтобы находить нужный покой и что-то умудряться писать в такой обстановке, когда даже уединиться проблема.

Далеко позади осталось "время, когда радость меня любила". И уж тем более детство - было ли оно вообще? Такое оно всё далёкое и кажется ушедшим безвозвратно, что порой недоумеваешь, где-то встречая атрибуты детства: зачем это?

Но у кого-то период детства пока идёт в настоящий момент, и мне как будто приходится считаться с тем, что вот в этом дворе детская площадка, вон там магазин "Мир детства", здесь забытые воздушные шары. Танцы, герои мультфильмов на стенах, мыльные пузыри, флажки, салюты по праздникам будут всегда, даже если мне это совсем без надобности.

Однажды в Красноярске я разместился у одной молодой семьи: мама, папа, дочка Алиса пяти лет. Членами семьи считались также собака, подобранная минувшей зимой, и двухлетний кот. Но и этого им было явно мало.

Семейка оказалась на редкость весёлой, дружной и любвеобильной. Молодая мама, 31 год, была зарегистрирована в сообществе "каучсёрфинг", и время от времени у них останавливались путешественники. Также и меня они с радостью позвали к себе - я в итоге не пожалел.

Когда постоянно ездишь по чужим людям, хочется иногда такого, чтобы тебе просто написали: "Давай к нам!!!" Чтобы не было такого чувства, будто кому-то ты нужен лишь потому, что надо поддержать путешествующего из соображений этики. Расчётливая любезность в сообществе скитальцев и стопщиков имеет место: ты даёшь приют, пока находишься дома, и в дороге тебя не оставят без крыши. С одной стороны это неплохо, но особой сердечности не жди. Прохладный приём иногда, порой с мелкими упрёками, отбивает всякое желание здесь оставаться, хочется немедленно уехать. Но ценны места и люди, к которым хочется вернуться.

Слава Всевышнему! Хороших людей мне попадалось больше, чем тех, которые так себе... А в этот раз я стал членом ещё чьей-то семьи.

Переступив порог квартиры, я окунулся в мир детства и даже сам немного почувствовал себя ребёнком. Тебе улыбаются, тебе всегда рады, и твоё хмурое лицо невольно расплывается в улыбке. Я успокоился.

Маме Алисы явно не хватало одного дитя, и она ещё подрабатывала няней всея Руси, как сама выразилась. Время от времени к ней привозили своих деток родители, которые по каким-то причинам не могли уделить время своим чадам. Надо, чтобы кто-то с ними побыл.

Мама Алисы обладала каким-то неиссякаемым источником позитива. Она постоянно обнимала и целовала детей, и была просто заразительна в своей ласке - ребёнку даже плакать становилось как-то неудобно.

Возникали курьёзные случаи, когда дети начинали привязываться к няне больше, чем к своим мамам и папам. Однажды произошла показательная история, опозорившая маму одного ребёнка. В очередной раз к маме Алисы привели ребёнка, и мама ребёнка убежала по своим делам. Он остался на ночь. В 5 утра неистовый стук в общую дверь секции на этаже в конце коридора. В это время все ещё спали. Проснулись только соседи.

Это была мама ребёнка. Она была не совсем вменяемая, поскольку прибежала с ночной попойки. На квартире, где она расслаблялась ночью, забыла свой телефон. Убежала за телефоном, стала названивать, но ей никто не отвечал. Снова вернулась, стала причитать, поставила на уши соседей:

- Что случилось?

- У меня там ребёнок, а мне не открывают!!!

Наконец, разбудила всех.

- Почему вы мне не отвечаете? Где мой ребёнок?

- Так мы спим!

Стала она забирать своё чадо, но тот испугался родную мать и не захотел уходить. Здесь ему было хорошо, а тут пьяная страшная мать пришла за ним. Больше этого ребёнка сюда не приводили.

"А так, мы за любой кипиш. Любим куда-то подорваться, в поход все вместе сходить. Сейчас, правда, однообразие настало, так как муж на работе, мы в основном дома. Работа-дом. Но теперь, когда к нам приезжают, мы всегда очень рады!" - говорит мама Алисы. Каучсёрфинг открывает весь мир: либо ты ездишь по миру, либо весь мир к тебе ездит. Я сам с недавнего времени стал принимать людей в Хабаровске, и у нас даже обнаружился общий человек, которого мы селили у себя.

Семья жила в режиме экономии. Угощались где-то подобранными списанными грейпфрутами. Конечно, если обоим родителям пойти работать на двух работах, широко шагать по карьерной лестнице, то можно себе ни в чём не отказывать. Но тогда родного дитя придётся отдать какой-нибудь няне. Когда-нибудь он подрастёт и вам за это скажет спасибо.

Либо списанные грейпфруты, одежда из комиссионки, дарёные вещи б/у. Но зато больше времени, чтобы радоваться жизни и проявлять любовь друг к другу. Находиться рядом с такими людьми всегда проще, раскрепощённей, теплее, и можно с ними быть открытым, доверительным. Причём не только люди потянутся к доброте - животные тоже это чувствуют.

Днём перед концертом мне нужно было прогнать музыкальную программу. Я собрался репетировать, а мама с Алисой как раз собирались уйти гулять на пару часов. Тогда можно шуметь сколько угодно - я не мешаю хозяевам. Но они меня предупредили, что, когда они уходят, собака начинает скучать без них. Нужно потерпеть собаку, которая считает, что её бросили.

В общем, стал я репетировать, а собака начала выть. Подвывала так, что мне было сложно в ноты попадать. Так жалобным дуэтом и порепетировали с собакой, пока хозяева не вернулись.

Я пробыл у них чуть более суток и уезжал, покидая детство. Наше детство давно закончилось, но хорошо ли мы понимаем значение детства? Наверное, в душе мы все изначально дети. А взрослый период - лишь период.

Как уходила мама, часть 2

Мама пела в последние годы в маленьком православном приходе на окраине Хабаровске. Певчие церковного хора в эти дни читали групповую молитву - "по соглашению". Но в этот раз я попросил их переменить наше прошение - просить у высших сил не исцеления от болезни, а облегчения страданий. Просьбы должны быть адекватны ситуации и нашим духовным возможностям. А наше вполне естественное желание о её здравии следует переменить на просьбу о даровании всем нам христианского смирения: да будет по воле Твоей! Либо самонадеянность, либо маловерие - в случае печального исхода будет тот или иной упрёк.

В это время в моей душе происходило нечто для меня совсем незнакомое, как будто развалился некий панцирь, и обнажилось нечто такое, что живо реагирует на любые известия. У меня поменялся взгляд на вещи. Вдруг я понял, что до сего момента про настоящее сострадание я имел больше умозрительное представление. А теперь я это ощущал непосредственно. Если я кому-то помогал когда-то, то лишь из понимания, что так надо, а не потому что я так чувствовал.

Когда я занимался фильмом про жизнь инвалидов "Как хорошо на свете жить", я был нацелен передать все шокирующие факты без утайки (кое-что потом всё равно пришлось вырезать из публичной версии фильма). Но подводил к этому постепенно: сперва первая вводная серия, где главный герой молодой инвалид-колясочник рассказывает про себя, затем вторая, где он описывает детский интернат, а потом третья серия, ключевая и самая тяжёлая, в которой главный герой рассказывает про свою нелёгкую нынешнюю жизнь во взрослом психоневрологическом интернате. Есть ещё четвёртая серия - итоговая. План изложения был построен по-нарастающей: сперва мы должны проникнуться симпатией к главному герою, втянуться в его рассказ, а далее принять удар судьбы героя на себя, не нажимая "стоп", потому что этот всем обделённый молодой парень на экране стал нам очень дорог с первых двух серий просмотра.

Постепенно нагнетающая структура сценария, выстроенного в таком порядке, подразумевала, что третья серия фильма произведёт на зрителя максимальное впечатление, и он не сможет оторваться. Так оно действительно и сработало, но, как оказалось, у людей разный уровень чувствительности, и многие впадали в сильное волнение ещё при просмотре первой серии, а третья оказалась и вовсе невозможной - разрыв аорты.

Когда создавался фильм, над ним работали художники - рисовали иллюстрации. В основном занимались женщины. И не раз мне говорили, что морально очень тяжело рисовать. Не у всех оказались крепкие нервы, и после нескольких изобразительных сюжетов некоторые отказывались рисовать дальше на другие подобные темы. Например, одна студентка колледжа, после того как закончила картину на тему детской смертности в интернате, сообщила мне, что это ей далось очень тяжело - будто это всё с ней самой происходит. Больше она не хочет рисовать ничего подобного.

Мне было трудно понять их. Они всего лишь художники в этом проекте. Нарисовать пару-тройку сюжетов, и так это выстрадать! Но я-то делаю весь этот фильм, и у меня нет такой зашкаливающий боли, как у некоторых, хотя, безусловно, и я чувствую непоправимый трагизм всей этой темы, связанной с инвалидами.

И вот сейчас, когда мама на ИВЛ, вдруг до меня дошёл весь этот фильм, который был начат ещё три года тому назад. Он уже давно закончен, но только сейчас моя челюсть отвисла, и мне стало понятно, отчего так эти художницы, вызвавшиеся добровольно, страдали во время работы, проливали свои слёзы. Вдруг меня настигла вся итоговая картина со всей глубиной и достоверностью, вместе со всеми деталями, изображать которые абсолютно спокойно, видимо, под силу только человеку холодному и бездушному. Но такому это и не надо, а другим неравнодушным - как резать по живому. И они резали себя, чтобы всё было сделано.

Кровью сделанный фильм, переживший одну свою героиню, навалился на своего режиссёра и заново стал поглощать и бередить сюжетами, будто вся проделанная работа была только началом понимания. Вот так - маму терять!

Перемена во взгляде проявилась ещё в том, что я стал изучать где-то случайно обнаруженные в интернете какие-то детские наивные рисунки - как нечто священное. Меня в них привлекала до содрогания неподдельная искренность. И казалось, это имеет единственную ценность в словах и в искусстве, да и вообще в жизни.

Я привыкал к новым мыслям, теперь уже считал дни и ждал известия из больницы. Занялся разными повседневными делами, так как ничего не оставалось - отвлекало от непоправимого положения. Невозможно было просто сидеть и ждать - я куда-то отлучался, погружался в суету. И так жил уже пятый день, пока мама была на ИВЛ - втягивался в дальнейшее одиночное плавание.

Я выкатил к одной своей старой знакомой колясочнице. Решил её навестить. Пока крутил педали, идеи выстраивались, и в голове созрела одна мысль: а как у мамы будет всё это происходить? И сразу пришёл ответ: её там первым встречает брат (дядя Вася) и говорит ей, мягко и улыбаясь: "Он справится." Я ещё не знал тогда, что именно в это время её душа отлетела.

Мама всегда только за меня переживала, даже когда я в последние годы стал по многу месяцев пропадать в поездках. Хоть уже совершенно не было той необходимости в переживаниях и заботе - сын давно взрослый. Но мама моя ничего другого в своей жизни не видела и не представляла больше, кроме как проявить заботу о единственном сыне, подчас совсем ненужную. В последнем телефонном разговоре с ней, когда мы обсуждали моё возвращение в Хабаровск, она попросила, чтобы я сдал свой большой рюкзак в транспортную компанию и не таскался с ним. Как будто за меня она переживала больше, чем за себя - на следующий день она была уже в реанимации.

И вот в гостях у знакомой колясочницы я веду себя как ни в чём не бывало, общаюсь с ней: "Привет. Как твои дела? Гулять сегодня пойдём или зарядку поделаем?" Делаем зарядку. Тут мне звонят с городского номера, и я сразу понял зачем. Я выслушал молодой голос медсестры - она сообщила мне печальное известие и сказала, куда я теперь должен подъехать.

Сложно описать ощущение, какое возникает в такой момент, впрочем на этом как будто закончено томительное ожидание, разрешилась неопределённость. Теперь начнётся суета. Знакомая моя колясочница, лёжа на своей кровати, сказала: "Дай-ка я тебя обниму."

Дальнейшие хлопоты и расходы состоялись во многом за счёт многочисленных маминых друзей. Мне только пришлось организовывать всё. До этого организовывал концерты свои, а теперь пришлось заняться организацией маминых похорон. И сразу почувствовал, что посоветоваться-то и не с кем. Раньше всё подобное мы сперва обсуждали с ней, а тут пришлось самому принимать все решения. Ещё долго не мог привыкнуть к отсутствию мамы - хотелось спросить у неё: "Мама, как тебя хоронить?" Поэтому советовался с её друзьями: как вам лучше - так и сделаем.

Морг. Я приехал на опознание, и я единственный человек, которому предстояло увидеть её в гробу. “Ковидных” хоронят только в закрытом. Узнаю ли?

Хорошо помню, когда хоронили бабушку Азу - маму отца. Она была неузнаваема. Сильно осунулась, заострилась. Уходила долго и тяжело.

Меня позвали. Я прошёл к гробу, и только несколько секунд было отведено на опознание - прощание. Нельзя подходить, трогать. Это была она, как есть. Выглядела уставшей. Отмучилась.

Потом я прошёл куда-то, поставил свою подпись. С ТБ ознакомлен. На этом закончена её история. А что всё это было до финальной даты, мне ещё долго предстоит осознавать и переваривать, изучая старые фото, слушая рассказы её старых друзей.

В череде сплошных ненастных дней выдался тёплый солнечный. Как будто кто-то договорился отменить дождь на сегодня. Её отпевали под открытым небом во дворе строящегося храма напротив действующего прихода в п. Берёзовка в предместьях Хабаровска, где она участвовала в церковных службах в качестве певчей. Под старость лет (как она в шутку говорила) выучилась в Духовной семинарии, чтобы служить на клиросе. Собрались её “сослуживцы” и даже поучаствовал один знакомый певчий с другого храма, который рядом с нашим домом, чтобы торжественно проводить её душу. Отпевали с вдохновением.

На закрытом гробу стояла её улыбающаяся фотография. Оставалось светлое чувство. Собрались её друзья, кто не побоялся прийти, - в период пандемии многие пожилые люди избегали встреч и собраний. Пришли участницы двух хоров, в которых она когда-то пела. Я много своих книг раздарил.

На могиле было много венков. Один венок был "От Андрюши Еремеева" - молодой парень-инвалид, герой моего фильма, который не знал своих родителей, но полюбил мою маму за доброту к нему.

Другие родные уходили тяжело, и провожали их с большой скорбью. Мама ушла как просветлённая.

Рассказывают те, кто лежали с ней в палате, что она не подавала виду и была в приподнятом состоянии. Поскольку в одно "ковидное" отделение угодили несколько человек с прихода, то там они все были в своей компании. Хором пели церковные песни. Много общались. За дни пребывания в палате она всю свою жизнь рассказала. Читала духовные книги. В реанимацию её забрали, когда ей вдруг стало очень плохо, и она начала тяжело дышать.

Видимо, она давно морально готовилась к такому возможному развитию событий, хотя не верила, что может уйти в этом году. Завещания она не оставляла.

Несколько человек видели маму во сне, когда она была в реанимации. Её увидели сияющей и счастливой. Потом, спустя несколько месяцев после её смерти, маму увидела во сне её близкая подруга детства из Набережных Челнов - в деревенском доме в родном Кильмезе вместе с её мамой (моей бабушкой) Антониной. Молчаливая, спокойная, улыбающаяся. Подруга спросила её:

- А что ты ничего мне не говоришь?

- Так ты и не спрашиваешь.

Как уходила мама, часть 1

В жизни каждого человека должно произойти одно значимое событие. Этого события никто не желает, но оно неизбежно: уход самого близкого человека - мамы. И это по-хорошему, если будет так. Нехорошо будет, если мама вас переживёт - это неестественно и означает непорядок в жизни, какой-то сбой или злую судьбу. Но когда всё идёт нужным чередом, мама должна уйти в определённый момент вашей жизни - это нормально и естественно.

Нам хочется, чтобы это случилось позже. Мы молим здоровья и сил родителям, чтобы они оставались с нами как можно дольше. Но высшие силы забирают их, и если судьба к нам благосклонна, то всё произойдёт вовремя - мы сможем пережить утрату и не будем слишком долго висеть на родительской шее.

Мы живём на Земле ради тех, кто с нами рядом, ради каких-то задач, развития, искупления. Но обязательно придёт время, когда возможности развития будут исчерпаны, задачи достигнуты (или провалены), искупление пройдено, а самых близких едва осталось. В последнем случае возникает ситуация и, возможно, чувство, что на том свете становишься нужнее, чем на этом - самые близкие и родные уже там.

Отсюда частая ситуация, когда родные уходят парами. Мой отец в своё время ушёл, спустя полтора года после смерти своей мамы - обострились болезни и унесли его к той самой дорогой, видимо, чтобы она не скучала. Давненько это было. Бабушки не стало в 2004-м, а отца в 2006-м.

Весной 2020 мы с мамой получили книги от её брата. Дядя Вася из Иркутска занимается геологией и пишет в свободное время. Последнюю 5-ю по счёту изданную книгу "Машина не устаёт" он прислал нам посылкой, чтобы мама занялась распространением экземпляров.

В книге он описал свою юность и родное село. В повествовании упоминались братья, юная сестра Таня (моя мама), родители, описан быт и картина непростой сельской жизни того периода, когда всё зарождалось и строилось (примерно в это же время, пока книга создавалась, я посетил село Кильмезь и описал, как там всё развалилось).

Книгу довершал отдельный рассказ "Больное золото" - квинтэссенция прожитого. Мама взялась читать и однажды заходит на кухню с испуганным выражением, как будто что-то случилось. Прочитала рассказ.

Действительно, там изложено всё так, будто он помирать собрался. Старый больной волк в рассказе нападает на охотника - ищет смерти. Старый охотник из местных ищет смерти - спивается. А старый геолог?

Написал, издал и... умер. Сердце. 16 мая, в самый цветущий месяц, дяди Васи не стало.

Для мамы это была действительно утрата, хотя и провожала его на поминках со светлым чувством. Это был последний любимый человек из её родных, пожалуй, за кого она держалась и от кого получала моральную поддержку. Дядя Вася всегда был человеком позитивным, щедрым и любвеобильным. Не стало его - пусть мы и видимся с ним редко, проживая в разных городах, - но теперь словно стало пусто...

А 2 сентября, спустя несколько месяцев после его смерти, не стало мамы. Новый коронавирус забрал её. Это случилось в ту же дату 2 сентября, когда не стало отца. Они умерли в один день, но спустя 14 лет.

Я уезжал в Читу 31 июля, и это был последний раз, когда я видел маму - она провожала меня на поезд. Для неё всегда тяжелы проводы, поскольку я стал уезжать в последние годы надолго. В этот раз, отчаливая летом, я взял с собой зимние вещи. Рассчитывал вернуться не раньше декабря, но пришлось приехать спустя три недели.

Я планировал пробыть в Чите до середины сентября, а оттуда двинуть в очередной концертный тур. Обустраивался на месте у людей, которые меня приняли у себя. И скоро мама сообщила мне, что попала в больницу с коронавирусом. Я понимал, что дело серьёзное, и каждый день интересовался её самочувствием. Когда стало понятно, что ей не становится лучше, я приготовился выезжать назад.

Привычка на всём экономить - взял билет на поезд, который отбывает только через 5 дней. Мог бы уехать хоть сегодня, но дороже. Но даже если бы я примчался самолётом, я бы уже ничем не мог помочь своей маме. В "ковидное" отделение (от слова "Covid-19" - название вируса), которое переоборудовали из глазного, никого не пускают. Только передачки. С мамой только на телефонной связи. Единственно, ей будет немного спокойнее, когда я приеду домой.

Когда я отправил маме информацию о дате своего приезда, она её не получила - пропала со связи, и это стало тревожным знаком. Мне стали писать мамины друзья: "Что с ней?" Звонил в больницу - сказали, что мама в отделении интенсивной терапии. Реанимация. Состояние среднетяжёлое.

Начались беспокойные дни. У мамы слабое здоровье. Она в группе риска по ковиду: возраст, хронические болезни, избыточный вес. Сейчас она полностью во власти медицины, и мы уже ничем ей не поможем. Даже словом поддержать. Только молитвами.

Тем временем состояние её ухудшалось. Звонки в реанимацию не обнадёживали. Дышит сама, но состояние тяжёлое. Друзья спрашивали: "Чем помочь?" Ничем. Врачи делают свою работу, у них есть необходимые препараты, оборудование. Ковид лечат, как умеют поддерживающей терапией. То есть специфического лечения ещё не разработали. Выздоравливает тот, чей организм в состоянии победить болезнь. Но это зависит от состояния здоровья в целом.

Мне известно состояние здоровья мамы. Она в последние годы тяжело переносила вирусные болезни, а тут - ковид! Я не строил иллюзий, несмотря на обнадёживающие заверения знакомых врачей, что прогноз у неё хороший. Мама в очень опасном положении.

Перечитал про ковид всё, что можно в интернете. Самых тяжёлых отправляют на аппарат ИВЛ (искусственная вентиляция лёгких). И это почти что приговор: выживаемость в России на ИВЛ - 13%. Не потому что плохой метод, который якобы гробит больных. При нынешнем лечении "Covid-19" это терапия отчаяния, то есть на "вентилятор" сажают априори самых тяжёлых пациентов. Выкарабкается - считай, родился в рубашке. Только потом ещё предстоит длительная реабилитация, когда выздоровевший пациент заново учится улыбаться, говорить и делать простые вещи. ИВЛ истощает.

Очередной звонок в реанимацию похоронил мои надежды. Мама на ИВЛ. Кто-то из знакомых пытался меня уверить, мол, уже достаточно опыта лечения ковида, она выкарабкается, ещё не старая.

Мой отец в своё время обнадёживал себя, когда уходила его мама. Он думал, что она выкарабкается. А какой смысл себя обнадёживать с таким диагнозом и такой статистикой данного заболевания, когда ты всё уже знаешь о группах риска, о прогнозах, о текущем положении пациентки? Эти безосновательные надежды могут быть нужны только тебе самому и только в эту минуту в качестве успокоения, и никак не помогают смертельно больному. Надежда сама по себе ещё не есть посылание силы. А необоснованные надежды сменятся потом реальными разочарованиями, обидами на всё и вся.

Меня вдруг осенило, что ловлю себя на переживаниях не за неё, а за себя, и от этого даже стыдно стало. Также непросто было осознавать, что в данную минуту она тяжело мучается, а я сажусь ужинать. Мне необходима пища, пока я живой и здоровый. Этим я себя не только насыщаю, но могу порадоваться любимому вкусу. А она себе даже этой простой вещи теперь позволить не может. Она на трубках, которые заменяют ей дыхание и питание. А на кухне у нас запасы круп, которые она уже не сварит себе.

Я не видел маму уже почти месяц, и я почувствовал безмолвный пронзительный стон о помощи, какого ещё никогда от неё не исходило. Мама уходит. А что я должен был сделать? Приехать в госпиталь, присесть возле отделения реанимации и сидеть так? Она даже не узнает этого, и меня к ней не пустят. Фоном не вылезали из головы свои наработки мелодии флейты к неоконченному альбому, а ещё песня "Камень" Оркестровой ямы и меланхоличный голос Коли Никитина, как самый искренний голос, какой бывает. Простое, немного заунывное пение добродушного человека, легенды местного андеграунда, вдруг поглотило меня, одновременно терзало и убаюкивало.

Что я могу сделать? Я же не Господь Бог.

"Они топчут любовь", история написания

В нашей жизни существует ряд нерешённых фундаментальных проблем. Мы предпочитаем о них лишний раз не говорить, потому что нам кажется, что разговоры об этом не исправят ситуацию. Неизбежное останется мучительным и неизбежным, а страх всё потерять следует всегда бок о бок с мыслями о бренности всего видимого и осязаемого.

Поэтому популярное современное искусство вертится вокруг чего угодно, избегая вечного, и ставит своей целью не решение и даже не попытку обозрения и раскрытия фундаментальных проблем, а скорее отвлечению от них. Вечное - то, в чём тонут и исчезают все наши сегодняшние заботы и удовольствия. Кажется, что оно стирает нашу личность со всеми его желаниями и стремлениями. Стоит ли об этом ещё раз напоминать, да ещё языком искусства?

Но в этом-то и вопрос, что остаётся в вечности, и чему стоит уделять внимание. И если мы хотим как-то продвинуться, измениться и накопить что-то, что имеет значение в вечности, то мы должны об этом как минимум говорить регулярно, с погружением.

Ещё раз затрагивая вечную тему смерти, нельзя обойти тему любви, чтобы понять её силу и неуничтожимую природу - пожалуй, единственный спасательный круг в трагедии жизни. Кажется, само явление смерти должно обессмысливать в жизни абсолютно всё. Даже любовь. Всё должно закончиться. Но существуют ли вещи, которые не исчезают после завершения земного пути?

В Писании говорится, что любовь никогда не перестаёт, и это непостижимо, потому что в своей жизни мы постоянно сталкиваемся с совсем иными примерами. Как это понимать, что она не перестаёт, когда ничего не осталось? И что тогда было?

Если она была и куда-то делась, сгорела и выработалась, значит это было что-то другое, не стоящее. Если любовь относится к вечным ценностям, то она и должна сохраняться постоянно. Но если это приходит и уходит, значит мы не знали любви. Нас терзают одни страсти. А как отличить преходящее от вечного и постоянного? Только через фильтр времени и смерти.

Через смерть мы пронесём только вечные ценности. И нам важно научиться понимать вечные ценности ещё при жизни, чтобы в конце вдруг не остаться ни с чем.

Вот полное определение из Писания: "Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт..."

Сколько в нас её? Чтобы понять подлинное сокровище, лучше её рассматривать в самом широком смысле. Не обязательно к человеку. Но очень наглядно это можно увидеть на примере материнской любви.

У группы "Наутилус Помпилиус" есть песня "Эти реки", которая начинается словами "Васька-кривой зарезал трёх рыбаков", а заканчивается: "Божья мамочка билась у входа в тюрьму о железную дверь головой, но с кафельной плитки васькину кровь смыл водою из шлангов конвой".

Оказывается, бандит и пьяница Васька-кривой в своей никчёмной беспутной жизни кому-то ещё нужен. Это и есть любовь, когда тебя принимают таким, какой ты есть, даже с такими качествами и смертными грехами.

А способен ли я кого-то так принимать? Способен ли я вообще столько долготерпеть и милосердствовать ради кого угодно? Сколько в нас её? Столько и вынесем через финишную черту жизни - подлинное сокровище.

Она не должна зависеть от того, как к нам относятся. То есть она безусловна. В этом-то и есть проявление духовности. И это наша способность любить вообще даст нам понимание того, что она такое. А способны ли мы ценить подлинное сокровище? Этот внутренний согревающий огонь суть одно из главных духовных проявлений наряду с мудростью.

"Через пять минут после своей смерти все мы точно будем знать, как нужно было жить," - распространённая цитата, отражающая взгляд на земную жизнь с духовной точки зрения. После смерти у нас и не будет другого взгляда. Материальная оболочка и все связанные с ней заботы будут оставлены. Многие желания потеряют смысл. И это станет понятно со всей очевидностью, что бренно, а что вечно, - только после физического ухода.

В тонком духовном теле проявляются новые способности и открывается новое зрение. Оставивший тело  развоплощённый дух способен обозревать как физический мир, так и духовный. Для него становится доступной возможность даже слышать чужие мысли.

При жизни в теле нам доступно видеть только физический мир, наши чувства весьма ограничены, а мышление обусловлено и заторможено. Чтобы проникнуть в суть вещей мы используем умозрительные построения и логику, опираемся на показания нами изобретённых приборов, чтобы расширить нашу сенсорность, поскольку мы сами ограничены в средствах восприятия. И то никакой прибор не может напрямую измерить проявления чисто духовные - любовь, к примеру.

Но существует интуиция, как отголосок духовного видения. Остаётся способность чувствования сердцем - субъективное и непосредственное. Духовное восприятие в нас остаётся, но очень сковано грубой оболочкой. Нам не хватает духовного видения, поэтому мы совершаем много ошибок. Мы идём по жизни почти вслепую. Мы нуждаемся в наставлении.

Поведение слепых по жизни во всей трагичной нелепости станет понятным с духовной точки зрения, которой нам так самим не хватает. Оттуда виднее, но мы не там, а здесь, и туда лучше не пытаться раньше срока. Если кого-то из нас выхватить, оторвать от грешной земли ненадолго и дать возможность всё увидеть, включая скрытые мотивы и побуждения, то мы бы ужаснулись увиденным. Всё вечное попирается, а ничтожное превозносится. Столько времени уходит на мелочную суету!

Если что-то случается из ряда вон, болезненное, будь то уход близкого человека, это открывает в нас канал, проясняющий подлинные ценности, но скоро и это забывается. Редкие озарения освещают всю бестолковость нашей настоящей жизни. Мы бы могли заново переосмыслить своё направление в этом состоянии и можем совершить какие-то бескорыстные действия по велению чистого сердца, которое стучало и наконец-то пробилось наружу, но спустя какое-то время мы скорее посчитаем себя неадекватными, сентиментальными и вернёмся к своему привычному образу мысли, сухим суждениям и оценкам, скупым и малодушным поступкам.

Конечно, как мы были с точки зрения вечности слепцами и глупцами - такими и остались. Научит нас собственная кончина. Как не хватает нам взгляда на вещи духовными очами! Есть смысл поговорить о ценностях жизни с теми, кто эту жизнь оставил. Но поскольку это практически невозможно, нам остаётся только попытаться это представить, насколько позволит воображение: как это, спустя пять минут после смерти, увидеть всю свою жизнь и понять, как надо было...

Подлинная история написания песни "Негры из Мали"

Взято из ЖЖ путешественника Антона Кротова (https://a-krotov.livejournal.com/924285.html):

Международная жизнь — африканская вписка в Макао

Макао – бывшая европейская колония, небольшой городок, который как-то достался португальцам в 1500-х годах и управлялся ими аж до 1999 года, почти полтыщи лет. С 1999 года Макао, подобно Гонконгу, стало отдельным административным райончиком Китая – со своей валютой (патака Макао), со своим капиталистическим строем, завышенными ценами и своей визовой системой – а точней, безвизовой: Макао свободно пускает к себе граждан почти всех стран мира, кроме Нигерии, Пакистана и ещё пяти-шести самых неудачливых (в паспортном отношении) государств. Почти как Эквадор, который тоже пускает к себе почти всех граждан мира.

Макао – единственное место в Китае, где разрешён игорный бизнес, и тут существуют многочисленные казино. Чтобы просадить здесь свои кровно заработанные юани, сюда направляются богатые китайцы и граждане других стран. Гостиницы из-за этого тут все дорогие, меньше $50 не видно, а другие $100 и более, хостел есть только один и тоже по $50. Много разных люкс-заведений, рассчитанных на буржуев, а пролетариям немного чего остаётся.

При этом, если верить википедии, Макао – самая крутая в Азии «страна» по продолжительности жизни, и вторая в мире, после другого — созвучного по названию и по свойствам — Монако. Жители того Монако, в среднем, живут по 85 лет, а сего Макао 83, почему-то опередили всех по своей жительности организаторы сих греховных игорных заведений. Получается, что приезжающие сюда свою жизнь сокращают (проигрывая в казино много $, €, £, ¥, и некоторые даже суицидят с горя), а хитрые макайцы свою жизнь продляют, глядя на чужие страдания. Вот так-то!

От Гонкога до Макао ходит множество быстрых пароходиков, каждые двадцать минут, и даже вертолёт. Пароходик (ракета) вмешает 400 человек, идёт час, с меня взяли 140 гондолларов (хотя на билете написано 165); цену вертолёта я не спросил, но он часто летает туда-сюда, спрос есть. Иммиграционные формальности в Гонконге очень быстрые, никакого штампа не ставят, просто отмечают в компьютере. И в Макао тоже ничего не ставят в паспорт, ничего не спрашивают, выдают такой чек с датой въезда – и гуляй себе.

Я и отправился гулять. Макао – местечко небольшое, в десять раз меньше Гонконга и ещё меньше, чем в десять раз; если Гонконг по размеру как хороший областной центр Китая, то Макао – как райцентр, 500 тыс. жителей. Состоит из двух городов – собственно Макао, китайско-португальский город с небольшим историческим центром посередине, несколькими порт. соборами, небольшой крепостью, кафе-магазинами-туристами, — и вокруг расширяется китайский город, ничем такой не особый, только что вот надписи дублируются португальским, и цены двойные от Китая, а то и тройные. Интересная коллизия валют: тут есть своя валюта, патака макао (сокращение MOP), но принимаются и в магазинах, и в расчетах бумажные гонконгские доллары (которые на три копейки больше) и китайские юани (они ещё на десять копеек больше); но в принципе, приехав с других мест, деньги можно не менять. Сдачу в патаках дадут. Есть и обменники, конечно, было бы желание, тут же можно и от гондолларов избавиться, и от других денег, кроме наших российских рублей – доверие к ним сейчас несколько снижено. В автобусе можно в кассу бросать и местные, и гонконгские деньги (проезд по центру 3,50, это примерно 25 рублей, в аэропорт чуть дороже, 4,20 — около 30 рублей).

Выехав в Макао, я первым делом отправился в мечеть, чтобы пристроить там себя и рюкзак, и сотворить молитву на макайской земле.

Мечеть Макао, единственная в этой «стране», имеет примерные размеры 6х10х3 метра, это небольшой цементный кубик посреди небольшого сада-парка, который называется «Сад мусульман». По уверениям обитателей мечети, место принадлежит мусульманской общине вот уже 800 лет – до прихода португальцев сюда уж приплыли мусульманские купцы. Самих же последователей Пророка в Макао и мечети было немного – несколько индонезийцев, один афганец из южной афганской провинции, один пакистанец из Лахора, и бригада просветителей – «джамаат таблиг» — которые приехали сюда из солнечной Уйгурии со своими чемоданами и даже дынями. Вот, думаю я, наверное и переночевать будет несложно, и пристроил свой рюкзак к вещам и чемоданам этих уйгуров.

После молитвы пообщался с населением мечети; в частности, пожилой афганец рассказал мне, что все беды в мире происходят от заговора, во главе которого США; во время советского вторжения и во время Талибана жил он в своей провинции Пактика (если я не ошибаюсь), потом переехал в Кабул, но после вторжения США уже уехал со своей родины. Он сообщил мне, что при талибах не было такого экспорта наркотиков, как сейчас, а вот нынче на наркоторговлю наложили руку американцы и от этого производство и торговля «зельем» выросли в тыщу раз (кстати, я эту версию уже слышал в самом Афганистане); афганец похвалил Путина (!), считал, что для России это то, что нужно в данный момент, так как Россия противостоит Западу, по его мнению, уже сотни лет (он сказал «тысячу лет»). Он же предложил мне остаться после молитвы на обед – оказалось, что жители мечети сварили большой обед, и обкормив меня, напомнил, что все средства к существованию даёт Всевышний, и чтобы я не беспокоился. А о ночлеге в мечети подойдёт вечером глава местной общины и наверное разрешит, всё равно ночуют тут уже некоторые люди из «джамаат-таблиг». Такой вот разговорчивый афганец.

После обеда я пошёл осматривать и фотографировать Макао. Я уже сказал, что там в центре есть смесь португальской архитектуры и китайских физиономий и надписей; а вне центра обычные и необычные многоэтажки, ну почти полностью Китай, только названия улиц и площадей часто не китайские (Сад Васко Де Гамы, парк Королевы Виктории, улицы Дона Боско, Иоанна Крестителя, и других христианских деятелей, впрочем и Сунь Ят-Сена тоже есть). Фотографии выложу при случае, а пока поскорей перейду к чему-то интересному.

Вечером в мечети собрались индонезийцы, опять сварили ужин, но быстро разошлись. А между 4-й и 5-й молитвой пришёл начальник мечети, глава местной общины — бюрократ, и сказал, что к большому его сожалению, но ночевать в мечети нельзя, никак мне нельзя! Ну вот китайским товарищам из Уйгурии можно, а мне – нет. Отмазки, конечно, смешные; территория большая, крыш-навесов много, а вот спать он мне предлагает неподалёку под мостом, где для этого специальное место есть, и он даже меня проводит в это чудо-место. Вот спасибо, конечно, но в этом сияющем Макао мне спать под мостом было как-то совсем не желательно!

Немногочисленные оставшиеся посетители мечети не предлагали полезных вариантов: индонезийцы уже ушли, пятеро мужичков из Уйгурии не видели каких-либо проблем и устраивались в мечети на ночёвку, а товарищ из Лахора сильно извинялся и предлагал мне принести под мост ещё один ужин, завтрак и т.п., и сказал, чтобы я к 4 утра приходил обратно, и доспал уже в мечети. Но под мост мне идти не хотелось, хотя он меня мечтал проводить туда, завернув паёк на дорожку!

Последние посетители мечети оказались африканцы, к ним я и обратился – и они тут же забрали меня к себе ночевать. Меня взял «на поруки» житель далёкого Мали, по имени Муса. Помните, что не так давно, в октябре 2014, в Норвегии меня забрал из мечети (где тоже не разрешили спать) жители Со-мали, а теперь вот из Мали. Итак, Муса и ещё двое его друзей и я, пошли по ночному Макао в неведомое мне место ночёвки. По дороге я узнал у своего нового друга следующее:

Муса, как и его друзья, живёт и трудится вообще в Гуанчжоу (Южный Китай) уже девять лет. Но периодически он ездил в Макао обновлять китайскую визу. В Макао он безвизов, как и жители почти всего мира. Саму новую китайскую визу в Макао сделать он не может, но африканцы пристроились так: их паспорта они посылают все в Бамако (Мали), где им поставят новую визу Китая, вероятно на год, а потом паспорта передадут все обратно. Так как Макао не ставит въездного штампа, по паспорту неясно, что его владелец вовсе не в родном Мали, а рядышком с Китаем отсиживается. Две-три недели длится эта процедура, и он потом вернётся в Гуанчжоу с новой визой.

За 9 лет жизни в Китае Муса изучил китайский язык, завёл себе жену (тоже из Мали) и двоих детей. Китайскую жену он себе не завёл, так как очень разный менталитет, и мусульманские девушки в Гуанчжоу редкость. Родители же его обитают до сих пор в Бамако, он с ними по интернету поддерживает связь, ну изредка и сам прилетает, видимо за новым паспортом или ещё как-то совмещает это дело. Сейчас же, в период ожидания визы, он обитает в специальном месте, где много других таких людей тоже имеется. Ночлег в этом месте платный, но очень дешёвый, а мне никаких расходов – обо всём договорится он, Муса.

Итак, мы шли-шли целых полчаса, а это для микро-Макао большое расстояние, и пришли куда-то, к жилому обшарпанному дому китайского вида. Постучали, открыли и прошли вниз, в длинный и тёмный подвал. В этом подвале был коридор и устроены многочисленные квартирки миниатюрного типа! Все эти крошечные квартиры без окон содержали в себе огромное количество негров, китайцев и людей непонятных, которые там снимали койко-места или вписко-места! Плотность населения была такая, что Дом АВП показался бы пустым, свободным.

В одну из квартирок и завёл меня Муса. Что это было за жильё? О да, на сайте booking.com нет таких вариантов размещения, да и сайт airbnb не представляет чего-то похожего. В крошечной каморке (5 кв. метров) под скромной лампочкой стояли две двухэтажные кровати, на каждой из которой могли разместиться и размещались по два жителя далёкой и Африки. Окон в помещении не было никакейших. Чтобы не загнуться от духоты, имелось аж три вентилятора, которые гоняли воздух туда-сюда с жужжанием. Под койками стояли чемоданы и вещи, а между койками был узкий проход в туалет-санузел, и был ещё какой-то уголок-кухня, как ни странно, откуда шёл некоторый дым и запах, что-то там жарилось. Обитатели этой и соседних каморок, довольные тем, что у них новый постоялец, как-то утеснились, что мне досталась целая кровать в одного. Я тут же и лёг спать, пытаясь разобрать что-то из их разговоров на языке бамбара. Но ничего не понимал, кроме слова «парфюм».

А проснулся часа через два, малийцы уже сварили огромную бадью риса и мясопродуктов, и со словами «африкан фуд» растолкали меня и присоединили к еде (не в буквальном, конечно, смысле). Я проснулся удивлённо – в каморке в 5 квадратных метров уже находилось десять квадратных негров, очень довольных жизнью и появившимся кушаньем. Все набросились на блюдо, мне нашли даже ложку, остальные виртуозно и быстро заедали руками, я глядел и никак не мог понять, как это делается так дивно и шустро, как музыканты-пианисты, только в еде! В связи с теснотой мой рюкзак, занявший почти всё оставшееся место в каморке, залили каким-то соусом.

Ну молодцы вообще африканцы, как изобретательны и находят самые интересные возможности для жизни! Религиозные, кстати; в четыре утра все встали и по очереди совершили молитву в небольшой щели между койками. Но и шумны эти африканцы, постоянно всю ночь что-то происходило у них, кто-то говорил по телефону, то падал вентилятор, то кто-то хлопал дверью, уходя и приходя, шум стоял постоянный, но им-то привычно, да и я скоро привык.

Наутро, я проявил желание покинуть африку и отправиться в сторону международного аэропорта. Африканцы очень по-доброму провожали меня; Муса вcучил мне на дорожку 100 патак Макао ($12), и мой рюкзак вежливо донесли до автобуса. Утром всё выглядело иначе, и вообще найти это место, эту секретную ночлежку для африканцев, было бы вовсе невозможно.

Автобус, полный китайцев, меня доставил в Тайпу – южную половину Макао, где находится международный аэропорт. Здесь я и буду находиться, перепаковывая рюкзак, редактируя свои тексты, до самого отправления самолёта (я лечу с пересадкой через Филиппины, в Маниле ещё посижу вечерком).

Итак! Большая благодарность жителям… Макао? Гуанчжоу? Бамако? Всё в мире перемешалось, всё сплелось! То у меня в Москве жил нелегальный гражданин из Ганы, то потом второй из Ганы, то в Норвегии меня поселил сомалиец, а теперь – малиец в Макао… всё в мире интересно, всё взаимосвязано, а бюрократы – типа начальника мечети в Макао – ну бюрократы бюрократами и остаются. На том и покину их.

Фотографии города будут загружены при случае. Тайное место жизни африканцев не фотографировал, оно ж секретное, ясно дело.

Итоги осенне-зимних гастролей 2019 г., часть 2

Я давно мечтал выступать зарубежом. В этот заезд я приобрёл первый опыт. Начал с ближайших стран СНГ.

Казахстан стал первой страной после России, которую я посетил, хотя это государство мало от России отличается. Казахстан очень похож на такие российские регионы как Татарстан и Башкортастан. Только при въезде нужно менять валюту и сим-карту. Дешевле многие цены, а из-за почти вдвое дешёвого (российского!) бензина проезд на автобусе и поезде был дешевле в полтора-два раза. Сервис немного поскромнее, но для меня, привыкшего на всём экономить в последнее время, как раз то, что нужно. Напрягало только отсутствие розеток в старых советских вагонах. Только на одном направлении я ехал в новом вагоне, а во всех остальных случаях - недошатанные совковые, которые в нашей стране сейчас уже всё больше переходят в разряд исключения из правила.

Уровень благосостояния в самых крупных городах пестрит соседством хрущёвских кварталов и турецкой роскоши, но в средних населённых пунктах Казахстан очень напоминает российскую глубинку. Сюда тоже в былые времена ссылали. А в тех краях, где находится нынешняя столица, раньше был один из столпов архипелага ГУЛАГ - АЛЖИР (Акмолинский лагерь жён изменников родины).

В Казахстане я вышел в плюс по сборам из-за дешёвых проездов. Во время гастролей испытывал типичные организационные трудности, но в целом результаты были получше, чем обычно по России. Практически везде тепло и хорошо принимали.

Называть Казахстан другой страной не поворачивается язык. Это как ещё один российский регион, где процент азиатов выше, чем в среднем по России.

Климат на севере засушливый и резко-континентальный с холодной зимой. Нечто подобное можно наблюдать в Забайкальском крае у нас. Хотя местами в Казахстане встречаются свои неповторимые ландшафты. Большая часть - протяжённые степи.

Музыкальная жизнь в этой стране подобна той, какая в депрессивных российских регионах, и многое тут зависело от удачи. Здесь есть отпечаток своей собственной культуры. Мне повезло здесь больше всего, я считаю, когда выступал в городах Караганда и Павлодар. В остальных случаях даже при большой явке результат был неоднозначный. Зондировать города тоже было поначалу непросто, однако те люди, с кем удалось связаться, помогли связями с другими местами. Народ в Казахстане хорошо дружит между городами, не такой разобщённый как в России, и это помогло мне решить множество вопросов.

Чем южнее Казахстан, тем больше ощущается азиатский менталитет. Особый приём уже ощущался, как только я въехал в первый город Семей (бывший Семипалатинск). Я впервые в этом городе, да и вообще в Казахстане, но как только я отправился пешком с автовокзала к месту проведения концерта, меня окликнул человек: "Здравствуй, Паш!" Он читал анонс и меня сразу узнал. Через 5 минут молодой казахский парень заговорил со мной и предложил понести рюкзак. Ещё через 5 минут казах на машине забрал меня и отвёз до места: "Я всегда таких подвожу!" Услуги такси не понадобились.

Основное различие, которое ощущалось здесь - менталитет. Он другой. Азиатский. И чем южнее, тем сильнее выражен. На севере страны больше русских. На юге больше титульной нации.

Но в целом в Средней Азии чувствуешь себя как дома. Азиатское гостеприимство коренится в самой культуре народа. Здесь хозяин дома готов залезть в долги, чтобы принять дорогого гостя наилучшим образом. Нередко радушным приёмом он хочет на вас произвести впечатление.

Для них я тоже другой. Даже для русских, проживающих в Казахстане, я другой. Пока я переезжал из города в город, они обсуждали меня и передавали свои впечатления в те города, в которые я только прибывал.

Разница менталитетов сказывалась. Я не привык брататься с первого раза. Они очень хотели дружить. Я долго раскачивался. И некоторых из них даже обижало, что я вяло реагирую на их заботу и знаки внимания.

"У него нордический характер," - примерно так они характеризовали мою прохладность. Я это понимал, но поделать ничего не мог. Тут, как говорится, насильно мил не будешь.

И дело не в том, что я не испытывал чувства благодарности. Это неправда. Им было нужно, чтобы я непременно выражал свою благодарность. Пусть это будет чистейший формализм, но это было им нужно, почти как пища.

Я всегда считал, что несу людям только своё творчество, и это единственная моя форма благодарности в ответ на то, как они меня принимают. В среднеазиатской стране это оказалось не совсем так. Здешним людям нужен ты сам. Они словно не признают дистанции между артистом и зрителем. Когда музыкант выложился на концерте, это только начало.

Здесь очень сильная потребность у людей в общении и афтепати. Если я после концерта собрался, поужинал и отрубился, этого могут не понять. Как так? А поговорить? И неважно, что скоро полночь. Они тебя слушали, теперь ты их выслушай. Если среди них есть музыканты и творческие люди, ты должен их заценить. Ты должен с ними непременно подружиться, а иначе зачем приехал?

Со многими я действительно подружился. Но было несколько случаев для меня совсем неожиданных. Если в подростковом возрасте мы на кого-то обижаемся из-за несущественных причин - кто-то нам уделяет мало внимания, и нас это задевает, допустим, - то вряд ли в период зрелости нас будут волновать такие вещи и ситуации. Если какой-то человек нас не подставил, не возводил на нас клевету, не вставлял палки в колёса, то и нет повода обижаться на него. Однако можно столкнуться с проявлением мелочности, неуравновешенности, когда вас пригласили в гости, а потом припомнили съеденное печенье. Бывают такие люди.

Что-то подобное у меня произошло в Казахстане. Причём не единожды. Однажды дошло до какого-то необъяснимого приступа гнева у хозяина, после того как я от него уехал. Такого раньше не припомню, чтобы после концерта тебя восторженно превозносили, а после того как ты на следующий день уехал, клеймили как врага народа. Вот и гадай. А если прибавить к этому у некоторых музыкантов любовь к алкоголю, то такой может стать совсем неадекватным. Музыканты внутри себя часто недолюбливают других музыкантов. А с азиатами ещё сложнее и намного всё тоньше, непостоянней. Не так с ним попрощался, и человек старше тебя может вскипеть на ровном месте, как сущий юнец со своими обидками (хотя вчера ещё пел дифирамбы). От любви - до ненависти... Видимо, оттого в южных странах всевозможные межэтнические конфликты вспыхивают. Только сильные традиции ещё могут это как-то сдерживать.

Всем есть дело до того, какой ты человек. Это может доходить до нравоучений и обвинений. Они не поймут того космополитизма, по принципам которого мне приходится жить в последнее время. Возможно, они подспудно хотят, чтобы я остался. А я не могу оставаться. У меня график расписан. Здесь подчас это может спровоцировать неадекватную реакцию.

Если хотите просто так пообниматься, ну давайте пообнимаемся. По правде сказать, я не придаю этому значения. Я привык брататься только с теми, с кем мы варим общую кашу. А если со всеми - меня на всех не хватит.

К проявлению подобного стараюсь спокойно относиться. Сильно близкие отношения в поездках строить вообще смысла не вижу. Я везде ненадолго. Поэтому сперва людям - творчество.

Но тем не менее есть чувство, что с Казахстаном будто бы породнился. А из этого всё вытекает вплоть до упрёков, которые случаются только между самыми близкими и родными.

Итоги осенне-зимних гастролей 2019 г., часть 1

Новый заезд в период с середины октября 2019 г. до конца января 2020 г. охватывал не только российскую территорию, но также 2 страны постсоветского пространства - Казахстан и Киргизию. Заезд был, как всегда, трудным. Суммарное время превысило все остальные гастрольные туры - почти три с половиной месяца в дороге. Приобретённый опыт оказался ценным - надо дальше осваивать заграницу.

Многие вопросы теперь решались проще. Опирался на прошлый опыт. Искать ночлег по "каучу" мне пришлось считанное число раз. В остальных случаях я пользовался наработанными знакомствами и связями. Часто этот вопрос мне решали сами организаторы. Три раза мне даже снимали отдельную хату (два раза в Казахстане и один раз в России) и один раз хостел (в Барнауле).

В целом всё прошло спокойно, хотя суетиться тоже изрядно приходилось. Было несколько моментов не совсем приятных, когда у принимавших людей были склонности к алкоголю. Такие обычно мозг выносят. Поэтому в последующие туры я хочу взять железное правило: никаких пьяных заведений, пивных афтепати и алкоголиков на вписках, а все свои концерты объявить территорией трезвости.

Первые концерты проходили по городам Транссиба: Биробиджан, Благовещенск, Чита и окрестности, Иркутск, Новосибирск. После Новосибирска повернул на юг: Барнаул, Рубцовск. В Рубцовске не проводил концерта, только гостил у своей старой знакомой. После Рубцовска впервые в жизни пересёк границу своей страны и въехал в Казахстан. Концерты в Казахстане состоялись в следующих городах: Семей, Усть-Каменогорск, Павлодар, Экибастуз, Нур-Султан (дважды), Караганда (дважды), Алма-Ата, Жезказган, Петропавловск. После Алма-Аты я заехал на 5 дней в Киргизию: Бишкек, Ош, Джалал-Абад. Повторные концерты в городах Казахстана прошли по пути на север от Алма-Аты по той же дороге. Вернулся в Россию через Петропавловск в город Курган. Далее начались провалы: Челябинск, Нижнекамск. В Казани был концерт в школе "Солнце". Потом выступление в Чебоксарах для студенток одного из училищ. Далее Йошкар-Ола - провал. Движение на север: Киров, Сыктывкар, Микунь, посёлок Кожмудор под Микунью, Ухта. В Ухте встретил свой день рожденья очередным концертом, который тепло прошёл. Из Ухты прямым поездом уехал в Москву. В столице принял участие на двух квартирниках и в групповом сейшне. Пока был в Москве, два раза съездил в пригород Сергиева Посада в приход РПЦЗ (Российская Православная Церковь Зарубежом), с которыми у меня сложились хорошие отношения. И ещё посетил подмосковный город Дубна.

В конце декабря выехал назад. Пришлось отменить концерты в Новосибирске и Кемерово, так как под новый год людям не до концертов. Новый год встретил у родных в Иркутске. Потом три недели в январе провёл в Чите.

Подышал атмосферой депрессивных регионов: Алтайский и Забайкальский края. Давать концерты там практически бесполезно (кроме чисто благотворительных по социальным заведениям). А просто жить, общаться с кем-нибудь на кухне, писать песни - само то.

Алтайский край во время планирования выступлений меня поразил тем, насколько это отсталый в культурном смысле регион. Концерт состоялся только в Барнауле, который прошёл душевно, но в очень узком кругу. С другими городами ничего не срослось. Даже по Рубцовску, в котором население более ста тысяч, отпали все варианты. Последний вариант был - объединение молодых рубцовских поэтов, которые предлагали провести совместное мероприятие. Но когда почитал их матерные стихи, дал отбой сам. Тем самым их обидел. Может, и не стоило, действительно, наотрез отказываться, а только поставить условие, чтобы никакого мата на выступлении, но моё замечание их зацепило, и тем самым я отрезал возможность для дальнейшего диалога.

Есть такой городок Алейск в Алтайском крае. Из окна поезда смотрится как большая деревня. Население менее 30 тыс. Этот городишко меня весьма удивил на стадии зондирования на предмет возможного концерта - я обнаружил свыше 20 групп "вконтакте" по типу "курицы Алейска", "пошлый Алейск" и того хуже. Не представляю, как им там живётся, если в этом их все интересы.

В чём провинился этот не самый дальний регион? Наслышан про эти края разное. Нищенские зарплаты учителей, врачей, соц. работников. В столице Барнауле сами местные говорят, что город обыдлел за последние годы.

Вы верите в карму? В Алтайском крае короткий период был губернатором известный артист и сатирик Михаил Евдокимов. Погиб в автомобильной аварии. Полагают, что его "заказали" или как-то подвели такую ситуацию. Это поздние конспирологические рассуждения. На мой взгляд, если человек ездит со скоростью 140 и выше км/ч, такая ситуация слишком вероятна, чтобы ещё сюда чей-то заговор примешивать. Да и подстроить такое ДТП слишком нереально на мой взгляд.

А не подвело ли народного артиста опасное обращение с "тамасом"? В предвыборный период он агитировал народ за хорошую водку.

Вот цитата из воспоминаний: "Да на Алтае она родилась. Ехали мы зимой с другом на «Волге» из Барнаула в Бийск. А холодина жуткая, где-то за тридцать. В конце концов я так замерз, что спрашиваю водителя: «Женя, а у тебя случайно нет водочки?» А он вместо того, чтобы сказать: «Есть», вдруг выдает: «Почтенная!» Мне это слово запомнилось. Спустя года три, когда дирекция Иткульского спиртзавода предложила мне совместный проект, я решил употребить Женькину реплику с пользой для дела. Почтенный — значит уважаемый, достойный уважения. Но есть у этого слова еще какой-то непередаваемый, необъяснимый аромат и вкус. К чему лукавить: русский народ водке никогда не изменит. Так пусть же он пьет водку хорошую, качественную — и не теряет ни здоровья своего, ни уважения к себе."

Не теряет ни здоровья... ни уважения... Иткульский спиртзавод до сих пор выпускает "Почтенную" водку с изображением экс-губернатора.

В столице Забайкальского края Чите я в сумме провёл почти месяц в этот заезд: 5 дней по дороге туда и 3 недели на обратной дороге. Потом приезжал ещё летом. Сколько мне рассказывали про Читу - дыра дырой! Ехать отговаривали. Даже соседи по вагону прикалывались: "Ты куда собрался со своим хайратником?" В 90-х был самым криминализированным городом. А в настоящее время имеет очень плохую экологическую ситуацию (в 2015 и 2016 годах возглавлял антирейтинг по городам России). Но прибыв туда, я познакомился с прекрасными и очень отзывчивыми людьми. Задушевность местных обусловлена нелёгкой историей города, в котором находится несколько исправительных колоний. Но Чита мне запала в сердце.

Сам город не настолько безнадёжный, как про него рассказывают. Заметно, что когда-то это был довольно страхолюдный город, который сейчас всеми силами приводят в божеский вид. Новый губернатор порядочный оказался. В городе стабильно растёт население за счёт мигрантов края и азиатов, но идёт постоянный отток коренных на запад, как на всём Дальнем Востоке. Город Чита во многом похож на Улан-Удэ, но соседняя столица Бурятии выглядит поприличнее.

Суровая и красивая забайкальская природа. Степи перемежаются с хвойными лесами, покрывающими ряды сопок. Сам город находится в узкой долине между хребтами. В долине соединяются две небольшие реки. Засушливый климат. Трава часто низкорослая. Местами необычно много крапивы.

К сожалению, город не продувается в зимнее время. Густой городской смог хорошо виден при подъезде к городу.

Январские холода в Чите, как ни странно, я спокойно переносил. Когда утром стоит мороз под минус 30, я благополучно бегал свои забеги. Если бы такая стужа постоянно держалась в Хабаровске, то лучше из дома вообще не высовываться. В Чите зимой очень сухой воздух и безветренная погода.

К слову, в Чите много бегунов. Этому способствуют природные условия. Множество троп в сосновых лесах, на лысых склонах. Непроходимый бурелом тут встречается редко. А поскольку зимой очень мало снега, то легче заниматься бегом, чем лыжами.

Летом здесь приятно находиться. Не так душно, как в Приамурье и Приморье. Город солнечный. Затяжных тайфунов практически не бывает. Случаются короткие грозы, во время которых вода течёт бурными ручьями по улицам. Ливневая канализация в Чите почти нигде не предусмотрена, поэтому обычная ситуация обходить где-нибудь огромную на весь двор лужу. Размытый дырявый асфальт, камни, песок и лужи - примета дворов.

В этом городе изначально у меня не было вообще никого, и его пришлось зондировать довольно долго. Я разослал порядка сорока запросов хостам каучсёрфинга, пока не нашёл доступные варианты жилья. Большинство отвечавших мне людей сообщали, что они в данный момент не в Чите. То есть народ норовит из этого города подальше съехать, как только появляется возможность. Но всё же те, кого я не без труда нашёл, оказались людьми самыми отзывчивыми, светлыми и даже одухотворёнными.

Основное население исторически формировалось из потомков зеков и военных. Здесь местами царят ещё отголоски 90-х. "Края у нас дикие не в плане зверья, а в плане людей," - считают местные. Но времена постепенно меняются, и дикость сменяет цивилизованность. Во всяком случае таёжный город Чита сейчас активно строится и растёт (преимущественно за счёт мигрантов). Особенно много в Чите стало киргизов. В Киргизии я тоже побывал, и скажу, что Бишкек - это большая Чита. Но об этом дальше.